Но эта выставка имела мало сходства с пафосной Третьяковкой или Пушкинским музеем. В небольших уютных залах залитой солнечным светом галереи висели, казалось, совсем простенькие рисунки, но только на первый взгляд – из тонких карандашных линий вырисовывались фигуры, наполненные движением и жизнью.

Особенно Але понравились иллюстрации к «Мастеру и Маргарите». Она недавно прочитала роман Булгакова и даже успела перечитать – книга ей страшно понравилась, и теперь она словно увидела оживших героев. То, что нарисовала их девушка, почти ее ровесница, делало рисунки еще ближе и понятнее. О смерти художницы думать не хотелось.

– Жалко, – услышала Аля, вздрогнула и обернулась – за ее спиной стоял Антон.

– Ты меня напугал, – возмутилась она, но он как ни в чем не бывало продолжал:

– Она уже ничего не нарисует…

Аля сразу сникла и съежилась – он словно читал ее мысли.

– Мне Маргарита понравилась, – сказала она, чтобы не развивать грустную тему.

– Мне тоже, – кивнул Антон. – Особенно ее встреча с Мастером. Так точно настроение передано…

Аля украдкой оглянулась – Антон увлеченно смотрел на рисунок, но стоял почти вплотную к ее плечу, и она незаметно сделала шажок в сторону, переместившись к следующему.

Выйдя на улицу, Аля зажмурилась от ударившего в глаза солнца. Она стянула с головы шапку и глубоко вдохнула весенний ветер, тут же растрепавший волосы.

– Образ Воланда у Булгакова перекликается с образом Сатаны в «Фаусте» Гете, – рассуждал Антон.

– Кстати, да, эта штука посильнее, чем «Фауст» Гете, – влез Васька, а Надя кокетливо протянула:

– Антон, ты слишком тонок, мне иногда тяжело с тобой общаться.

Аля удивленно взглянула на нее. Вдруг накатило беспричинное счастье – они сбежали из школы, посмотрели интересную выставку, на улице весна, и Антон для нее совсем не слишком тонок, они понимают друг друга с полуслова. Значит, все будет хорошо!