Он не очень твердыми шагами заторопился к выстраивающейся шеренге.

Первым стоял широкоплечий - тот, которого Витек приколол и выставил перед комиссией без трусов.

Затесавшись пятым или шестым, Витя замер.

- Все? - спросил сам себя капитан, оглядывая родственников и ища тех, кто, может быть, никак не мог расстаться с близкими. - Вроде все.

Найдя глазами своих, Резинкин стоял в строю и видел, как мать теребит платок, как отец сурово смотрит на него, как Аленка время от времени помахивает маленькой тоненькой ладошкой.

- Безбородов!

- Здесь!

- Солдат, услышав свою фамилию, громко и четко отвечает «я», - просветил капитан.

- Я!

Резинкин пропустил все эту галиматью мимо ушей. Ему бы на ногах устоять. Говорили, будет автобус. Пока до Твери докатят, он немного отойдет от вчерашнего.

- Резинкин!

- Здесь!

- Не здесь, а «я»! - внушил персонально капитан.

- А вы? - не понял Витя.

Призывники дружно заржали.

- Говори «я».

- Вы. То есть я. Я!

- Ногузадерищев!

- Я!

- Надо же, и такие фамилии бывают?! Ни хрена себе!

- Я!

К капитану сзади подошел маленького роста конопатый паренек со здоровенной сумкой в руке и потянул его за рукав.

Офицер отдернул руку и вытаращился на чудо.

- Здесь в армию забирают?

- Фамилия?

- Иванов.

По списку выходило, что Ивановых аж трое.

- Имя?

- Иван.

- Становись в строй.

Таща ношу, Иванов встал в самом конце.

- Решил все два года на своих харчах продержаться? - не удержался капитан, сравнивая габариты сумки и парня.

- Кушать люблю.

- Пора бросать эту вредную привычку.

- В армии совсем не едят? - перепугался Иванов.

- Нет. В армии принимают пищу. Сейчас выходим за ворота и садимся в автобус. Нале-во!

Призывники недружно повернулись и потопали за офицером, расселись в автобусе.