Бегающие глаза сенатора остановились на Генри.

Капитан отвел глаза в сторону. Некоторое время он смотрел на свое собственное лицо, отраженное в спинке стула. Оно было похоже на побитое временем изваяние из древнего дуба.

— Ну и какие специальные знания ты имеешь в виду?

Рот Бартоломью искривился в напоминавшей улыбку гримасе.

— Капитан, ты ведь старый волк, тебе известны все космические переулки, своеобразные нравы далеких миров. Ты бы не спасовал перед бандитами, которых можно встретить на Коразоне, выпутался бы из самой сложной ситуации и взял, что хотел. Думаю, ты бы знал, что делать дальше,

— добавил он, разглядывая носок своего туфля.

— Ну ты-то знаешь, не так ли? — Генри изучал лицо своего собеседника.

— Мне осталось двадцать лет на то, чтобы нюхать цветочки. Интересно, что могло бы заставить меня бросить это занятие и искать гибели у черта на куличках?

— Тебя интересует окись алюминия? — как бы между прочим спросил Бартоломью.

Внезапно чувство тревоги вернулось. Пожалуй даже, это была не просто тревога. Словно ледяные тиски сжали внутренности..

— В форме, известной под названием корунд, — добавил сенатор.

— К чему ты клонишь? — резко спросил Генри.

Теперь настала очередь Бартоломью помолчать. Его взгляд остановился на девушке, загоравшей у бассейна в нескольких ярдах от них.

— Дульчи, пора завтракать, — крикнул капитан.

Она подняла голову, взглянула в лицо Бартоломью, затем встала и пошла через лужайку.

— Ну? — произнес Генри ровным голосом, обращаясь к сенатору.

Тот подвинул стул вперед, вытащил наркотическую палочку, потом, как бы вспомнив о чем-то, предложил такую же Генри. Капитан махнул рукой, отказываясь.

— Со времени своего открытия более века назад Коразон был закрытой планетой, — посетитель выдохнул в сторону капитана ароматный дым. — Под очень строгим карантином. Но ты ведь был там однажды…