— А доказать это, — со своей обычной мягкостью предложил Галунье, — мы готовы, ежели вам будет угодно, хоть сейчас.

— И тем не менее, — продолжал Плюмаж, — удар Невера не кажется мне вздором. Он трижды нанес мне укол у меня в академии. Вот так-то вот…

— И мне тоже.

— Укол в лоб, между глазами, три раза подряд.

— И мне три раза, в лоб, между глазами!

— Три раза подряд, а я даже шпагу поднять не успел, чтобы парировать!

Шестеро наемных убийц слушали теперь весьма внимательно.

Никто уже не смеялся.

— Значит, — перекрестившись, заявил Сальданья, — это не секретный удар, а колдовство.

Маленький бретонец сунул руку в карман, где у него, очевидно, лежали четки.

— Так что, красавчики мои, правильно созвали всех нас, — торжественно произнес гасконец. — Тут говорили про армию;, так вот, я предпочел бы иметь дело с целой армией. Поверьте мне, на свете есть только один человек, способный противостоять со шпагой в руке Филиппу де Неверу.

— И кто же он? — раздались шесть голосов.

— Маленький Парижанин, — ответил Плюмаж.

— Ну, это дьявол, а не человек! — с неожиданным восторгом воскликнул Галунье.

— Маленький Парижанин? — раздались голоса. — А как зовут этого вашего Маленького Парижанина?

— Его имя всем прекрасно известно. Его зовут шевалье де Лагардер.

Похоже, это имя и вправду было известно всем мастерам шпаги, поскольку среди них воцарилось молчание.

— Я никогда не встречал его, — произнес наконец Сальданья.

— Тем лучше для тебя, дорогуша, — объявил Плюмаж. — Он не любит людей вроде тебя.

— Это тот, которого называют красавчиком Лагардером? — осведомился Пинто.

— Тот, что убил трех фламандцев под стенами Санлиса? — понизив голос, спросил Фаэнца.

— Тот, что… — начал было Жоэль де Жюган.

Но Плюмаж не дал ему договорить, произнеся с пафосом: