Но я видел в его глазах настоящее. Видел, как он жадно высасывает из меня человека, раздирает мне грудь и вставляет внутрь манекен. Я знаю, что происходит в таких случаях. Такой молодчик, запросто вырвав мою душу, укрепляет мои мышцы распорками из тонкой паутины украденных снов, накручивает на мои кости гибкие тростниковые шарниры, зажигает в пустоте моих глаз свечки, купленные по полтиннику в церкви.

— Так мало на свете людей, которые разговаривают с богом и спрашивают его. Но ещё меньше тех, кто знает, что все ответы уже были даны нам. Все, что нам нужно знать, содержится в этой книге, — старший показал мне черный том с золоченым крестом на обложке. — Например…

Я перестал его слушать. Теперь меня больше интересовал его ведомый.

Мальчишка все больше нервничал, чувствуя что-то. Он прислушивался, незаметно пытался заглянуть в щелочку раскрытой двери. Я видел, как его уши, покрытые золотистым пушком, улавливают звуки, призраки звуков, частички их.

Да, конечно.

Мне всегда казалось, что куклы в квартире начинают болтать в моё отсутствие. Но теперь они совсем обнаглели, даже не дожидаются моего ухода. Их фарфоровые голоса все явственней доносились из-за двери. Наверняка парнишка слышал их.

«Он никогда не смотрит на меня», — сообщил печальный голосок.

«А ты не расстраивайся, не расстраивайся», — попытался подбодрить опечалившуюся куклу мальчишеский голос. У меня есть только одна кукла-мальчик. Мерзавец в коричневом котелке.

«Никогда не смотрит»,— сказал первый голосок. Ему ответили, и вот уже все голоса слились в единый хор; так гудит улей, если ударить по нему ногой.

Я встретился глазами с младшим зомби. Тот улыбнулся, и я понял, что он все слышал. Этот парнишка знал то, что ему не положено знать. Он узнал меня. Теперь доложит об этом всем вокруг.