Я сконцентрировал своё внимание на этой тени и понял, что это Фася. Однажды когда мы возвращались от Фаси, Фикс сказал мне: "Фася - настоящий друг". Я ответил, конечно, Фася настоящий друг, по-другому быть не может. Я всегда знаю, что Фася где-то рядом, на соседней улице, или в Университете, или на Белом Море. Я чувствую это. Сконцентрировавшись на фигуре, я очнулся от сна. Фигура на самом деле была не Фасей, а большим цветком, стоящим у окна. Я посмотрел на стены, и увидел на обоях странный спиралевидный свастикообразный узор. Уснуть здесь было большой ошибкой, чуть не стоившей мне жизни. Все это походило на одну огромную ловушку. Комната перемещалась в пространстве, ее стены тихонько подрагивали. Я сел на кровати и посмотрел вниз. Ноги не доставали до пола, да и сам пол находился где-то далеко внизу, на космическом расстоянии. Закрыв глаза, я прыгнул вниз. Прыжок длился бесконечно долго и одновременно бесконечно быстро. Когда он закончился, я открыл глаза и посмотрел на кровать. Кровать была нормальных размеров. Я направился вперед к двери, открыл её и попытался в ыйти. Пройдя через дверной проем, я снова оказался в той же самой комнате. В отчаянье я открыл окно и выпрыгнул наружу, но и это не помогло, я снова был в собственной комнате. Ловушка захлопнулась, пространство циклически замкнулось, и снаружи не было ничего, самого понятия снаружи вообще не существовало. Выход должен был быть, дорога из желтого кирпича не могла закончиться так быстро. Я себя заставлял думать, совершая броуновское движение от стены к стене. Ничего не приходило в голову, все понятия в этом мире не могли выйти за его пределы. Все слова описывали лишь предметы в комнате, не было никакой зацепки, никакой уловки, чтобы выйти наружу. Мне снова захотелось спать. Наверное, нервное. Меланхолическому темпераменту вообще свойственно впадать в спячку при обнаружении непреодолимых трудностей. На кровати спать было нельзя, я прекрасно это усвоил, следовательно, можно было спать под кроватью.