Видно, несмотря на преклонный возраст Седрику еще не пришлось разочаровываться в Повелителе. Я заглянула в его темные глаза и увидела в них пустоту и смерть. Теперь я знала, как выглядит конченый Игрок.

Возвращаясь в тело ведьмы, чтобы продолжить утомительную борьбу за ее жизнь, я подумала о своей собственной участи. Мне может не хватить сил, чтобы вырваться из этого Сна... Hо что, если удастся продержаться заветный месяц, я вернусь домой, а крепость падет, и Андрюс погибнет...

Hадо успеть раньше...

_________

- Штурм будет завтра,- говорю я Андрюсу, глухим бесцветным голосом.

- Мы выдержим,- улыбается мне в ответ князь и обнимает за плечи, прижимая к себе.

Я стараюсь вызвать образ Бертрана. Hо лицо моего рыцаря не желает выплывать из глубин наполовину чужой памяти. Какое же все-таки голубое небо!

Hа один из зубцов крепостной стены сел черный лоснящийся ворон. Почистил оперенье острым массивным клювом, прищурил блестящий, как маслина, глаз и пронзительно каркнул, ехидно наклонив голову на бок. Я потянулась за луком, хотя, конечно, не собиралась стрелять в противную птицу только из-за неприятных ассоциаций с обликом ворона. Hо птице хватило и этого ленивого движения, чтобы мгновенно насторожиться и вспорхнуть, перехватив мой ненавидящий взгляд. Мы поднялись по винтовой лестнице на дозорную башню. Шаги давались мне так легко, будто и не было никакой раны, будто и не лежала я неделю при смерти. Даже шрама не осталось - да только зачем все это... Мне скоро возвращаться, и это тело останется пустым, поддастся тлению и скоро превратится в прах.

Я смотрела вниз, на открывающуюся взору холмистую местность, покрытую едва тронутой осенней позолотой, некошеной травой в пояс. Вдалеке пестрела молодая дубрава, вниз по склонам разбредались редкие кусты лещины, плавно переходящие в заросли ивняка у речки-Любавки.