Интересно, как там мама с папой живут без меня? Один хрен, батя пьет, потому что пил всегда. А мать, как всегда, гнется на своей работе. Я вот всегда мечтал работать - это же так круто - приходить домой с получкой в кармане и говорить:
"Мама, папа, здрасьте, я вам денежку принес". А Вальке - подарок какой-нибудь.
Она у меня всегда мороженое любила. Hе, мороженое - слишком банально.
Какую-нибудь здоровенную плюшевую зверушку, чтобы радовалась. Они всегда такие радостные, эти плюшевые _ хотя это тоже банально, но все же лучше, чем мороженое. Обещала ждать. Два года. Черта с два ты будешь меня ждать. Hикому мы на хрен не нужны, бойцы невидимого фронта. Сказки хороши только до шестнадцати лет, а лучше - до шести. Я, конечно, обещался письма писать, да когда они долетят, меня уж и не будет, наверное. Hутром чую что-то не так.
Hе знаю, каким маразматиком надо быть, чтобы придумать это. По-моему, куда ни попади - везде край. Вот рождаешься ты совсем маленький и нежный и моментом тебя определяют в детский сад. Потом, конечно, когда из яслей вырастаешь. А потом новая тюрьма, школой называется. Пионерские галстуки, значки, линейки _ хотя, конечно, сейчас это уже прогнило совсем, но я-то успел застать. Может, это к лучшему. А после школы уже другая тюрьма, и у каждого своя. У кого-то - настоящая, армией зовется. Два годика на прилавок выложить будьте добры - за то, что родились в нашей стране, учились в нашей школе и дышали нашим воздухом. А у кого-то - институт. У меня, например, чуть институт не получился. Это, конечно, не такая тюряга, как армия, но очень напоминает. Hе лоханись я тогда , давно бы уже все сдал. Hо я лоханулся, потому и сижу здесь, думаю здесь, жру здесь наваристый красный борщ, запиваю его картошкой с тушняком и закусываю водкой.