Горящие здания, повешенные полицейские, разбитые витрины. Он видел себя, идущего по усыпанному битым стеклом асфальту в сопровождении повзрослевших пацанов, вооруженных армейскими автоматами. Hа сожженном здании магистрата болтались обрывки сорванных взрывной волной рекламных вывесок, а на главной площади стояла катапульта с выброса и вместо контейнеров с мусором швыряла через крыши домов вопящих в предсмертной тоске отцов города. Поэт шел ровным тяжелым шагом и под каблуком крошились в пыль красно-синие осколки стеклянного фасада "Торгового дома Греты". Бледные горожане, вытащенные из домов, жались к заборам, засаживая болезненные занозы в свои дряблые задницы, улыбались победителю проститутки с тротуаров, и победно орали за спиной его пацаны: "Ал-лл-ла!

Ал-лл-ла!".

Лишь одно ощущение мешало Поэту насладиться рухнувшим в прах городом.

Сквозь едкий дым горящих магазинов пробивался в ноздри и дразнил забытый запах из канувших в ничто времен. Поэт ничего не мог поделать с тем, что ему мучительно, судорожно, нестерпимо хотелось сыра "Счастливая жизнь".