- С чего ты так щедр?
- В отпуск завтра ухожу, сегодня угощаю. Полагается так.
Девушка расстроилась. Опустила голову, дернула плечом, поправляя съехавший ремень винтовки.
- Всего три недели отпуск-то, - утешил Роман.
Они двинулись в сторону конторы, обошли ее с противоположной от ямы стороны. Миновали катапульту, несколько пустых цилиндров, подошли к гаражу.
Машин в гараже не было и работники выброса приспособили его для своих нужд.
Петр отсыпался здесь с похмелья, бригадир прятал порнографию, а Роман и Любовь использовали, как пристанище на время их коротких встреч.
Внутри гаража стоял полумрак, свет проникал только через запыленные окошки под потолком. Роман стянул с плеча девушки винтовку, осторожно отложил на верстак.
- Подожди, - попросила Любовь. - Сперва о деле. Ты мне патроны когда обещал? Теперь еще три недели тебя жди. А у меня почти не осталось.
- Ты же говорила, что не стреляешь никогда.
- Иногда все-таки стреляю.
- Трудно с патронами. В городе покупать, официально - слишком рискованно, заинтересуются. Магистрат снова борьбу с нелегальным оружием начинает.
Маркела накрыли, у него раньше можно было купить. А сейчас, - Роман махнул рукой, - у вас Маркел, в мусоре ковыряется.
- Hе ковыряется. Я же тебе говорила, что у меня никого старше восемнадцати нет.
- Hу, не одна же ты. К другому кому прибился, Рыхлый район большой.
- Поэтому тебя и прошу, - сердито сказала Любовь, - достань мне патроны.
Слишком много конкуренции.
- Обещал - достану.
- Как обычно тогда, в цилиндре с полусвинкой.
Трафарет с изображением свиньи перегибался пополам, получалась половина картинки. Так Роман отмечал цилиндры, где вместе с непищевым мусором отправлялись по ту сторону забора коробки с патронами для Любиной винтовки и другие нужные вещи. Такую операцию они проделывали несколько раз. Роман подбирал момент, когда Петр приходил на выброс крепко выпивший, заталкивал в контейнер упакованный в старые газеты пакет и выстреливал посылкой из катапульты. Hа той стороне, если и обращали внимание на недорисованную свинку, контейнер потрошить не спешили, обнаружив, что в нем нет пищевых отходов. Пищевыми та сторона кормилась, а прочий мусор их мало интересовал.