- Но вот же - лечу самостоятельно! - крикнул Бобчо. - Только не знаю, как дальше пойдёт!

А на нашем балконе сидела, вращая зелёными глазищами, наша кошка. А под балконом бренчал на гитаре жёлтый кот. Открыл он рот, чтобы спеть своё "До-мяу-соль-до-мяу!" - но тут сверху плюхнулся Бобчо и заткнул ему пасть.

Попробуй попой, когда во рту фасолина!

- Безобразие! - мяукнула наша кошка и ушла с балкона, а жёлтый кот запустил лапу в пасть и вытащил Бобчо.

- Я не безобразие, я - Бобчо!

Он сидел на земле, а над ним порхала бабочка. Была весна, всё живое двигалось.

- Чудесная бабочка, - сказал Бобчо. - Сама прелесть! - Вы уже знаете, что он, простота, всё говорил без утайки. - Никто про такую красавицу не брякнет: "Простофиля фасоль!" И до меня, пузатого, ей нет никакого дела.

Бабочка услыхала восторженные возгласы маленького Бобчо и села рядом.

- Привет, Бобчо! - пропела бабочка ещё тоньше. (Такой голос называется колоратурное сопрано.)

Она без остановки трепетала крылышками, и поэтому голосок у неё трепетал тоже.

- Ты меня знаешь? - удивился Бобчо.

- Разумеется, - сказала бабочка. - Мы похожи!

- Насмехается, - сказал Бобчо. Опять он хотел только подумать, но у прямой души всё на языке.

- Вовсе не насмехаюсь! Ты, наверно, ничего не знаешь о себе и о своём большом роде.

- Знаю, знаю, - мрачно ответил Бобчо. - Мы - это множество фасолин, нас запихали в общий мешок. Но я сбежал из этой тюрьмы. Все мы белые, круглые. А у вас, бабочек, красивые крылышки. Увы, между нами ничего общего нет!

Бабочка засмеялась очень осторожно, чтоб не стряхнуть с крылышек пыльцу. Бабочка пропищала:

- Ах, Бобчо, ты малыш и дурашка! Ты можешь гордиться своим родом. И напрасно ты сбежал из мешка. Твои братцы уже корни пускают. А ты опаздываешь. Для тебя теперь самое главное - найти в огороде хорошее влажное местечко. Вот здесь, где недавно растаяла снежная баба, заройся в землю!