— Скажи еще раз, что случилось, — вдруг сказал он.

Она подняла золотистое лицо; в глаза ей попало солнце, и они стали белыми, а потом почернели, попав в тень от волос.

Когда я позвала тебя ночью.

—  А раньше ты не могла.

Ронин и сам не понял, был это вопрос или нет. Она убрала двумя пальцами прядь волос, упавших на глаза, а он подумал: Мацу… Дикий, тревожный крик в ночи.

Взгляд Моэру на мгновение сделался непроницаемым и пустым. Потом она моргнула, словно пытаясь уловить какую-то случайно промелькнувшую мысль. Она твердо стояла на палубе, не обращая внимания на качку.

Что ты сказал?

—  Раньше ты не могла.

Нет. Иначе я позвала бы тебя скорее. Наверняка. — Да, наверное.

Отвернувшись от нее, он выбросил остатки пищи за борт и вперил взгляд в переливающуюся загадочную поверхность воды.

Моэру опять принялась за еду, с опаской поглядывая на Ронина.

Ветер крепчал. Боцман отдал матросам приказ лезть на ванты и полностью разворачивать паруса. Солнце скрылось за облаком, и сразу заметно похолодало. Потом белый круг появился опять, и снова стало тепло. Тени от пробегающих по небу облаков скользили по морю размытыми пятнами.

Если ты сейчас думаешь… не беспокойся, я не могу читать твои мысли.

—  Но я вовсе не…

Нет. Конечно, нет.

Она доела последний кусочек рыбы.

— Ну хорошо. Да, мелькнула такая мысль.

Я видела, как Мойши убил эту тварь, которую поймали матросы.

—  Рыба-дьявол.

Ронин отметил, что она поспешила сменить тему.

Он разрубил ей брюхо, ты видел? Потому что они живородящие. Он сделал так, чтобы детеныши тоже погибли.

—  Откуда ты это знаешь? — с неподдельным интересом спросил он.

Я… не знаю.

—  Ты когда-нибудь была на море?