Руку, похоже, не крепко привязали. Мальчик размахивал этой рукой и в его ладони болтался гвоздь. Отец Георгий схватил эту руку и прижал к кресту, а Михаил ударил молотком еще раз и г воздь вошел в ладонь по самую шляпку. Теперь как будто все встало на свои места и рука больше не болталась, а мальчик, кажется, потерял сознание. Михаил быстро забил гвозди в другую руку и ноги. Он собирался забить последний, самый длинный гвоздь, но отец Георгий остановил его. Он сказал, что смерти нужно смотреть в лицо и приложил к носу мальчика пузырек. Мальчик медленно открыл глаза. Он, кажется, уже ничего не понимал, но через секунду закричал. Я не знаю, откуда у него взялись силы, но он очень громко кричал и делал паузы только, чтобы вдохнуть воздух. Отец Георгий приказал Михаилу начинать и Михаил приложил последний гвоздь ко лбу мальчика. Он ударил, но гвоздь соскочил и только содрал кожу со лба. Мальчик продолжал кричать, его лицо без кожи заливала кровь. Оно все блестело в свете лампочки. Михаил опять ударил и тело задергалось в конвульсиях, крик пропал не сразу. Михаил ударял и ударял молотком, с ним что-то случилось, потому что гвоздь уже вошел в лоб и шляпка исчезла. Теперь Михаил бил просто по голове или тому, что от нее осталось. Братья остановили его. Потом мы вырыли неглубокую яму, сняли тело с креста и засыпали его землей. Мы вымыли руки и тихо разошлись.

* * *

Отец Георгий всегда жил в нашем дворе. Я раньше никогда не разговаривал с ним, но с тех пор, как мы познакомились, он сразу стал отцом. Я не знаю, где он работает, но в его доме очень много книг. Говорят, раньше он был учителем, но наверно это не важно.

* * *

Я все время думаю, почему все так легко сходит нам с рук. Господь хочет этого. Да, он несомненно видит все и молчит, а если он молчит, значит мы делаем благое дело. Я перечитывал Библию и опять удивился тому, что Господь молчал, когда люди совершали зло. Они убивали и предавали друг друга, они продавали братьев в рабство и он не наказывал их.