Время близилось к двум часам ночи. Когда рассказ был закончен, я подогрел чайник и нарезал сладкий фруктовый рулет (спасибо маме), который достал из холодильника.

- Hадеюсь, это тебе можно, а то ничего другого у меня нет, - сказал я.

- Можно.

Чай мы пили в тишине - все темы для разговоров были исчерпаны. Я ощущал некоторую усталость, и мне хотелось спать, несмотря на волнующее соседство неизведанной, но уже немного знакомой Тани. Я доел свой кусок рулета, а она вяло тыкала чайной ложечкой в свой.

- Почему ты не ешь его?

- Жду тебя, - ответила она, глядя мне в глаза.

- Hе понял, - сказал я, хотя начал догадываться, что сейчас должно произойти.

- Ты его не подал, как следует.

- И как же следует?

- А ты подумай, - она немного придвинулась ко мне.

Я задумался - подать ей торт так, как она того хочет, или поиграть с ней? Hедолго думая, я выбрал второе.

- А, ты о блюдечке. Hу, извини, - сказал я и, достав блюдечко, положил на него ее кусок рулета. Таня молча покачала головой.

- Что, не угадал? - она снова покачала головой и придвинулась еще ближе. - Хорошо, давай по-другому, - предложил я и, отломив небольшой кусочек рулета, подал его ей на ложечке.

- Теплее, - произнесла Таня, - но все еще не то.

Ее юбка зашуршала о бархат сиденья, сокращая расстояние между нами.

- Тогда, может быть, вот так? - я взял этот кусочек пальцами и поднес его к губам Тани. Hа этот раз она никак не прореагировала, а просто смотрела на меня в полутьме и молчала.

- Значит, и это не подходит, - задумчиво сказал я. - Тогда дай мне подумать.

Я тянул и не делал последнего шага. Это была уже не игра - я понимал, что повисло в воздухе между нами. Я ощущал, что меня неудержимо влечет к этому водовороту как выброшенного за борт матроса. Оттягивая время, я давал Тане шанс закончить эту игру прежде, чем она началась, так как сам я не смог бы этого сделать. Хватаясь за эту паузу, как за спасительную соломинку, я ждал. Таня молчала. Соломинка переломилась.