— Сто, — сказал Шрам. — И немедленно.

— Сто чего? — уточнил я. — «Зеленых»? Сто тысяч? Ты за кого меня. Шрам, принимаешь? Ты в столярке, понял? А не в «Чейз манхэттен банке». Даже если я продам все оборудование вместе с домом и землей, вряд ли выручу больше полтинника. Ну, плюс двадцатник за «ниссан» и еще копейки за «Ниву». Я принял тебя за разумного человека. Но начинаю в этом сомневаться. А если быть совершенно честным, я вообще не понимаю, почему должен тебе платить. Хоть копейку.

Качок даже ахнул от такой моей наглости:

— Не въезжает! Дай, Шрам, я ему растолкую?

— Ну растолкуй, — разрешил старший.

— Слушай сюда, ты, Сергей Сергеевич! Ты нам по жизни должен! Теперь въехал, нет?

— Нет, — сказал я. — Мне приходилось слышать это выражение. Но смысла не понимаю. По какой жизни я вам должен? По вашей или по моей? «Ты нам по жизни должен». Что это, собственно, значит?

— Это значит, что делиться надо! Теперь понял, козел?

— Ну, допустим. Но почему я должен делиться с вами? Вы что, инвалиды, немощные?

— Я чего-то не врубаюсь, — обратился качок к Шраму. — Он дуру гонит или в самом деле совсем плохой, не понимает?

— Все он понимает. Даже чуть больше, чем нужно.

— Понимаю, конечно, — согласился я, продолжая разыгрывать сельского дурачка. — Но я и другое понимаю. Если вы сожжете мою столярку, вообще ничего не получите.

— Верно, не получим, — кивнул Шрам. — Но мы другое получим. После этого нам уже ни с кем не придется разводить такой базар.

— Акция устрашения, — уточнил я. — Воспитательное мероприятие.

— Грамотный ты, Сергей Сергеевич, парень.

— Да нет, Николай Васильевич, это я просто радио наслушался. И телевизора насмотрелся. Ну так начинайте прямо сейчас, чего тянуть? Бензин в гараже в канистре, спички у самих есть.

Подручные Шрама переглянулись с искренним недоумением.

— Полечить его для начала? — предложил качок.