Как только люк открылся, изнутри вышли двое. колонисты попятились еще дальше, а мэр Теоран переменился в лице. Такой странной парочки ему видеть еще не доводилось.

Первый был мужчиной - высокий, с прямо посаженной головой и ленивым безразличным прищуром глаз, он был на голову выше всех присутствующих. Hа нем была стандартная военная форма камуфляжной расцветки безо всяких знаков различия, но даже она не могла скрыть рельефные выступы мускулов на груди и предплечьях, мощные прямые ноги, толстые как посадочная нога шаттла, и длинные жилистые руки. Мышцы не были декорацией - определил наметанным глазом Теоран - парень силен как бык и, пожалуй, ловок как пантера. Он сделал всего один шаг, но даже в этом шаге сквозила небрежная свободная грациозность, гибкость и подобранность хищного зверя. Парень был вооружен. Арсенал его начинался коротким помповым дробовиком, чей приклад небрежно высовывался из-за мощного плеча и висевшим на груди автоматом. Под предплечьями в одинаковых кобурах висели, как близнецы, тяжелые армейские пистолеты "Тор", за широкой портупеей уютно пристроились пистолет-пулемет со складным прикладом, подсумки с магазинами и шеренга гранат. Довершалось все малогабаритным гранатометом на бедре, коротковолновым излучателем армейского образца и длинным ножом с наборной рукоятью. При виде этого ходячего арсенала колонисты побледнели, их собственные ружья показались не более чем детскими игрушками.

Теорана больше поразило лицо. Крупное, с грубыми чертами и массивными надбровными дугами, оно было пусто и спокойно, как поверхность озера в безветренную ночь. Взгляд был осознан, но осознанность эта была не вполне человеческого рода - странный, увешанный с головы до ног оружием человек смотрел сквозь людей, как сквозь пустое место, в его почти прозрачных глазах даже на мгновенье не отобразилось ничего человеческого. И еще в его пустом взгляде была опасность. Даже не опасность, а сама смерть - безразличная, стремительная и неминуемая. Теоран знал многих убийц, солдат и палачей, но такой взгляд, такую ауру безэмоциональной жестокости встречал впервые.