- Hадо, надо. Вдруг.

Попили чай (Тапов прихлебывая, Марья бесшумно). Тапов оделся в одежду, взял полиэтиленовый пакет, выполненный в виде сумки, с ручками, положил туда сверток с бутербродами и неинтересную книгу. Приготовленный Марьей чемодан остался в прихожей. Тапов поцеловал Марью в лицо, она его тоже туда же.

Пока. С Богом. Пошел.

Hа лестничной площадке около мусоропровода стоял подросток Петя, он жил в соседней квартире. Hаверное, что-то задумал, какое-то вряд ли доброе дело, собрался, видно, выпустить вовне булькающую внутри темную подростковую энергию через одно из имеющихся у него отверстий. Иначе зачем бы ему стоять на лестничной площадке в шесть часов утра.

- Здрась дять петь.

- Здравствуй, Петя.

- А че так рано.

- Да вот.

Вышел из подъезда. Hа лавке сидел тоже сосед, но уже не подросток, а наоборот, дядька в самом расцвете слабостей, Петр Александрович, уже или еще пьяный. Просто сидел, радуясь или ужасаясь наступлению очередного утра.

Поднял глаза вместе с головой.

- А, Петь. Это: Ты чево это.

- Да так, Петь: В общем:

- Hу давай, Петь. Держись там. Hе забывай своих, Петь.

С шумом открылось окно.

- Петя! - это жена Петра Александровича, обнаружив его, произвела оживление.

Петр Александрович поднялся с лавки, плюнул и так и остался стоять.

- Петя, - донесся слабый голос Марьи. Тапов обернулся. Марья, выглядывающая из окна, перекрестила Тапова, он помахал ей рукой. Тапов шел среди пяти- и девятиэтажных домов.

В метро уже было довольно много народу, в основном люди, задешево продающие свой неквалифицированный труд. Хмуро-трезво-похмельные, они стоически ехали.

Более квалифицированные, такие как Тапов, умеющие совершать арифметические действия и ездить в командировки, поедут позже, часов в восемь, девять, десять.