Первая остановка, многие вошли и никто не вышел, значит, пассажиров прибавилось, и они по пути к своим местам, указанным в билетах, перешагивали через покойно лежащего деда, и вновь повторилось круговращение жирной еды на жаре и мутного теплого пива, и так повторилось еще несколько раз, потому что теперь остановки были чаще. Hа одной из таких остановок Тапов вышел из вагона, потому что он приехал, потому что это и был тот самый город с похожим на его фамилию названием. А его кратковременные попутчики унеслись дальше на Юго-восток, в знойные заволжские степи, со своими тушенками, колбасами, пивом и страшными звуками, доносящимися из туалета.
О этот город, город, где Тапов бывал не раз и не два и к которому он испытывал чувство, представляющее собой смесь умиления, страха и безразличия, город, где живет и работает Митрофан, или, как его называл Тапов, Митрофан Матвеевич, где постоянно проживает некоторое количество тысяч жителей, где существует пищевая и легкая, почти невесомая промышленность, железнодорожная станция и пристань на реке с почти таким же названием, как и название этого города, похожее на фамилию Тапова. О этот город.
Благодать цивилизации концентрическими кругами распространялась от станции к окраинам. Исторгаясь из вокзальной площади и облагораживая собой несколько улиц и домов вокруг, благодать затухала в дебрях так называемого частного сектора, среди покосившихся домишек, бараков и деревянных заборов, среди собачьего лая и человеческого молчания, а потом снова нарастала в новых окраинных микрорайонах, чтобы уже окончательно раствориться в пригородных полях.