Но Ваня вцепился в отцовскую постель и кричал:

— Правду, правду говорю! Медведь Аркакана съест! Бери ружьё! Скорей идем!

— Слышь, отец! — сказала Марья. — Однако. Бойё верно говорит. Пусть покажет, где медведя видал. Может, росомаха была? Откуда здесь медведю взяться?!

Отец не спеша натянул на ноги унты мягкие сапоги из оленьей шкуры — и надел парусиновую рубашку. Голову повязал от комаров платком.

— Идем, Бойё! Показывай своего медведя, — сказал он, беря ружьё.

Мальчик уверенно побежал вперед. Нашёл дерево, где пел сорокопут, и повернул к реке. Он увидал куст, где стояла медведица, и ему вдруг стало страшно.

— Это место, бойё, — чуть слышно проговорил он.

А отец в это время уже прочёл по следам всё, что здесь произошло.

Много маленьких следов… Это бегали Бойё и медвежонок. Там, где они валялись, трава была помята.

Чуть дальше — большие следы медведицы. По вырванному с корнем мху видно было, что она оборонялась от собаки и потом обратилась в бегство.

По медвежьим следам отец и сын дошли до реки. Дальше следы уходили в воду. Отец остановился. Лая не было слышно.

— Теперь они далеко, — сказал он Ване. — Идём домой!

А в лагере был переполох. Пора было выходить на работу, а у начальника пропали сапоги. Он бегал в одних чулках и искал сапоги.

— И кто их утащил? Они вот тут стояли, — возмущался он, показывая на угол палатки. — Придется, видно, босиком идти!

— Ну, как медведь? — спросил он, увидя охотника. — Не он ли унёс мои сапоги?

Отец строго посмотрел на Ваню.

— Бойё! Ты, однако, надевал сапоги начальника? Где их потерял? Иди, показывай!