Палома перестала грести и проводила их изумленным взглядом. Она чувствовала себя приласканной дельфинами: ведь те включили ее в свои игры, сделав для этого перерыв в путешествии.

Это тоже было предзнаменованием, как зеленый луч или тот марлин, что выпрыгнул из воды. Может быть, сегодня будет особый день.

Как обычно, Палома проснулась перед самым рассветом, когда солнце посылало первые серые отсветы в темное небо на востоке. Она поплескала водой в лицо, вышла из дома и быстро зашагала по тропинке к вершине утеса в восточной части острова.

Для большинства обитателей острова эта вершина была не более чем кучей камней. Время от времени, когда кому-то был нужен валун определенного размера и формы, он приходил на эту вершину и отбирал подходящий камень. Поэтому изначально симметричная груда камней теперь выглядела кучей хлама.

Но Виехо поведал Паломе, что эта груда камней была когда-то могильным холмом — не их прямых предков, а тех, кто жил на острове гораздо раньше и о ком уже никто не помнит. Однажды, несколько лет назад, из Ла-Паса приехали ученые и попросили разрешения раскопать эту груду, но островитяне не дали согласия, и ученые уехали.

«Я был молод, и мне очень хотелось посмотреть, что же под теми камнями, — продолжал Виехо. — Но старики сказали: „Нет“. И они были правы. Мы верили, что те, кто похоронен под камнями, присматривают за нами, защищают нас от напастей, которые для каждого свои. Поэтому если бы мы позволили кому-то раскопать могилу, это только бы всем навредило. А если бы там не оказалось останков, это бы сильно пошатнуло нашу веру. Поэтому мы с ворчанием прогнали ученых».

Однако кое-что из того, о чем говорили ученые, очень нравилось Паломе. Ученые были уверены, что, судя по расположению, вершина холма была древним захоронением — она находилась на самой высокой точке в восточной части острова. Многие древние племена верили, что покойников нужно хоронить липом на восток, чтобы они могли видеть восходящее солнце и получать благо от его света. Захоронить человека лицом на запад считалось самой большой жестокостью, ибо несчастный был навечно обречен в поисках света ловить лучи заходящего солнца.