— Надо думать! — Прапорщик улыбнулся. — Отменный анекдот с театра военных действий — впрочем, и не такое порой случается. Кстати, извините мою неучтивость, господа! Прапорщик Сергей Ржевский.

Невольно вздрогнув, Вадим украдкой взглянул на Юрия. Тот словно бы не обратил на прозвучавшую фамилию внимания, но казался уже совершенно трезвым.

— Я в какой-то там боковой линии потомок рубаки-гусара, — добавил прапорщик небрежно, несколько недоумевая, почему его фамилия вызвала эту заминку.

— Поручик Вадим Вишневский.

— Штабс-капитан Юрий Некрасов.

— Вы бы подсаживались к столу, прапорщик.

— Благодарю Вас, — Сережа (Вадим отчего-то сразу же стал называть про себя прапорщика Сережей, так удивительно шло уменьшительное имя к невзрослому этому офицерику) засмеялся снова. — Немного погодя. Что самое забавное — я только что проскакал не меньше версты, а теперь не могу сделать двух шагов!

— Вы ранены, Сережа?! — Имя само невольно сорвалось у обеспокоенно вскочившего Вишневского. — Что же Вы молчите?

— Пустяк, право… В ногу — навылет. Крови немного вышло, а так…

— Ну-ка… — Некрасов легко поднялся и подошел к Ржевскому. — Так… Так…

— Ох!

— Попал… Вы зря полагаете, что ранены навылет, юноша.

— Видите ли, г-н штабс-капитан, — морщась от боли, но в прежней небрежно-насмешливой манере ответил Сережа, — я по наивности полагал, что если дырок две, то рана — сквозная.

— Между прочим, их три. Две было пули. Одна из них… чувствуете?

— Пожалуй… Вы правы.

— Пожалуй, придется ее оттуда извлекать. — Некрасов нахмурясь вытащил из кармана перочинный нож. — Хирургических инструментов нет и, что небезынтересно, не предвидится.

— Что же поделать — обойдемся без них. — Сережа, начавший бледнеть уже на глазах, улыбнулся Некрасову.