- У врага человеческого тысячи обличий, сын мой, и самое распространенное среди них - невинный ребенок. - Монах откинул капюшон, на его красивом лице мрачным огнем сверкали проницательные глаза. - Зло должно умереть, даже если это младенец! Hаше Серое Братство занимается таким благим делом вот уже третье тысячелетие!

- Послушайте, брат Грэй, я уважаю Вашу веру, но никак не могу согласиться с ней, потому Айвена вам не отдам.

- Куда ты денешься, сын мой? Против лома нет приема, да простит меня Господь!

Застонал, приходя в себя, несчастный миллиардер.

- Грэй, - слабо позвал он, - Грэй!

Монах повернулся к страдальцу.

- Ты уверен в своих словах, брат?

- Как в Господе Боге, брат Питер! Антихрист будет наказан по заслугам!

- Hо он же еще ничего не сделал!

- Hо сделает, брат! И тогда миллионы восплачут кровавыми слезами.

- Я боюсь ошибиться...

Брат Грэй возвел глаза к небу.

- Пусть вера укрепит душу твою, брат Питер!

- Я не хочу, чтобы Айвен умирал.

- Мне приятно знать, что у тебя доброе сердце, брат, но ты еще больше пожалеешь о своей минутной слабости. Т а к о й ребенок должен умереть!

Слушая этот странный диалог, Кларк боковым зрением наблюдал за Айвеном. Тот стоял, весь напрягшись, в лице не осталось ни кровинки, его глаза были закрыты. "Испугался, дурачок!", - подумал Кларк и продолжил оценивать обстановку, прикидывая их с мальчиком шансы на побег и решая, кто из охраны умрет первым. Вдруг его обдало поистине адским жаром, как будто рядом горел огромный костер, и в ту же секунду гигантская люстра из венецианского стекла обрушилась прямо на голову бедной охране, придавливая ее своим чудовищным весом и калеча острыми осколками. В эту же секунду, когда Кларк заметил, как люстра отрывается от потолка, он, подхватив Айвена, прыгнул в окно. Дугласу пришлось приложить все свои усилия, чтобы разбить с первого раза бронированное стекло. В следующую секунду Кларк и мальчик бежали к флаеру, отстреливаясь от преследователей из наружной охраны, прыгнув в машину, они тотчас взлетели. В неизбежности погони никто из них не сомневался, поэтому надо было выиграть время.