— Немцы! — прошептал Саша и невольно присел в дупле. — Хорошо ещё, что я их понимаю.

Второй парашютист, низенький и коренастый, отцепил последние крючки и, освободившись, повернулся к мальчикам.

— Шоколяд хочет? — спросил он по-русски, но как-то странно выговаривая слова. — Иди сюда, карош мальшик, я даю тебе шоколяд, ты говоришь мне, какой ты есть деревня. Карош?

Говоря это, низенький засунул руку в карман и вытащил большую плитку шоколада в золотой обёртке.

Мальчики не шевельнулись, но маленький курносый Мотя вздохнул и проглотил слюнки. Немец заметил это и повернулся к нему.

— Карош мальшик, — сказал он ласково, — я даю тебе шоколяд, ты говоришь мне, какой ты есть деревня. Ну…

— Из Малинки мы, — смущённо ответил Мотя. Плитка оказалась у него перед глазами… ближе… у самой его замазанной рожицы. Из разорванной немцем обёртки заманчиво выглянул душистый коричневый уголок…

Мотя не выдержал, рот его приоткрылся… И, проворно сунув отломанный немцем кусочек шоколада в рот, он так усиленно заработал челюстями, что другие немцы захохотали и тоже опустили руки в карманы.

— Иди все сюда, карош мальшик, — снова заговорил низенький немец и помахал толстой рукой с короткими пальцами. Саше она показалась до того похожей на лапу филина, что он вздрогнул.

— Я всем даю шоколяд. Я считаю сколько мальшик: раз, два, три, четыре…

У каждого мальчика в руках оказалось по плитке шоколада. Они уже все выползли из засады и храбрее разглядывали странных гостей.

— Вы наши? — вдруг угрюмо спросил Федоска. Он один не отошёл от куста, даже подался назад, и шоколада, что протягивал ему немец, не взял.

— Ваши, ваши, — поспешно ответил немец и оглянулся на высокого.

— Этот соображает больше, чем следует, — вполголоса проговорил высокий, и у Саши опять сильно забилось сердце.

— Мы добрый коммунист, — продолжал низенький немец. — Мальшик, скажи, есть ваш деревня близко?