Hеожиданно ярко вспыхнул свет, и отражение тоже вспыхнуло, словно в огне. Я увидела, что моя грудь стала совершенной, исключительной формы. О да, эти два куска плоти затмевали все прочие мои достоинства! За спиной призраком возник муж, и я увидела его глаза, глаза похотливого зверя, он никогда не смотрел на меня с таким вожделением. Его руки легли мне на плечи. Я вздохнула и зажмурилась.

Он взял меня прямо на больничной койке, и, казалось, в приоткрытой двери палаты маячит дьявольская ухмылка доктора Васильева.

И всё стало прекрасным. Виртуальный костюм покинутой куклой валялся в чулане. Секс с каждым разом становился всё более ярким, будто в последний раз... Модные тряпки и модные пляжи. Комплименты и томные взгляды, зависть подруг...

Hо я продолжала ненавидеть собственное тело. Оно было чужим, мне чудилось, что оно живёт собственной жизнью и смеется над моими потугами стать красивой. "Это не ты - красивая, это я прекрасно! - говорило тело. - Прислуживай мне, рабыня, одевай меня, лелей меня, холь, ублажай при помощи мужа! Больше ты ни на что не годна".

Однажды, после одной, особенно бурной ночи, я лежала в постели и ярость разрывала меня на части. Мне отчаянно хотелось порезать свою плоть, изуродовать так, чтобы мать родная не узнала. Сгорая от этого всепожирающего гнева, я растолкала мужа и попросила, чтобы он избил меня, я объяснила это неожиданное желание тягой к сексуальному эксперименту, но на самом деле, мне хотелось хоть немного проучить наглую плоть. Сначала муж не мог понять, чего от него требуют, но потом заинтересовался. И вот, наиболее отвратительные сцены из маркиза де Сада разыгрались в ту ночь в нашей спальне. Супруг вошел во вкус, и на следующее утро я с мстительным удовлетворением осматривала синяки, ссадины и порезы на груди. Особенно сильно болели соски, даже легкое прикосновение одежды к ним отзывалось болью по всему телу. Я радовалась этой боли, как награде свыше.