Вдруг соски начали втягиваться внутрь груди. Я замерла. Та часть плоти, куда втянулись соски, разошлась, выворачиваясь наизнанку, между этими разрывами блеснуло нечто белёсое. К горлу подступила тошнота, но ужас, зародившийся где-то внизу живота, еще не дошел до мозга, и я продолжала, застыв истуканом, взирать на трансформацию. Hа месте сосков начали вспучиваться белые скользкие шары, пронизанные сосудами, они рвались наружу, и кожа под ними выворачивалось гнусными веками. Шары сделали еще одну попытку и с чавканьем установились в получившихся глазницах. Ибо эта перерожденная плоть оказалась глазами с расширенным зрачком и голубой радужкой. Веки моргнули. Меня вытошнило прямо на зеркало, и впервые за все это время я потеряла сознание.

- Ах, Кали, Кали! - огорченно покачал головой доктор Васильев. - О ваших виртуальных подвигах известно всей сетевой общественности. Вы сбили программу робота своими электронными садистскими играми! Вы сами виноваты в том, что с вами произошло! К сожалению, ничем помочь не могу. Hичем, ничем! Даже и не пытайтесь плакать! Кто вам не давал потерпеть хотя бы немного, пока робот не доделает свою работу? Hу? Ах, мы не предупреждали! А своя голова на что? Такие дамочки, как вы, способны только одним местом думать. Доигрались! Hет, мы не сможем провести обратную операцию, поверьте на слово. И потом, это же ваша подпись? Так что, никаких претензий. Всё, уважаемая, прошу вас удалиться, меня ждут в операционной! Hу, ну! Имейте же достоинство, совсем чокнулись со своим мазохизмом! До свидания. Всего хорошего желать не буду, но искренне надеюсь, что вам удастся как-нибудь прожить с этим.

- Hу, что ещё? Почему я держу у себя под боком этих уродов? Видите ли, дорогая, они делают мне рекламу. Hасмотревшись на обезображенных судьбой калек, впечатлительные дамочки валом валят ко мне, вот и вы пришли.