- До-о-о-о, - снова протянул он. - Чего-то не хватает, как-то мелодия не идет.

- Да, - соглашался Резинкин, - не катит.

- Мне не нравится, - пробурчал Простаков, сидя на койке с головой, обмотанной мокрым полотенцем. - Валетов, ты придурок, ты мне чуть башку не проломил.

- Да ты не сердись, - суетился мелкий, пытаясь хоть каким-либо образом поднять настроение обидевшемуся Лехе.

- Я ведь над тобой просто прикололся, а ты вот мне дубьем по голове! - продолжал бурчать Леха.

- Да ладно, сейчас смотри как весело будет! До-о-о-о, - снова протянул Валетов, подбежал и пнул сапогом в бок стоящего в упоре лежа Ларева, - давай говори мне: «До-о-о-о»!

Фрол поставил сапог между лопаток бойца и надавил вниз, после чего тот шлепнулся мордой об пол. Присутствующие и не участвующие в шоу заржали.

Семеро молодых были поставлены в упор лежа, причем все сделано было по науке: первым, отвечающим за ноту «до», стоит самый крупный боец, за ним идет помельче, потом еще мельче и еще мельче.

- Ре-е-е-е, - пропел Валетов и точно так же поставил сапог между лопаток Саше Кислому, и тот следом за Ларевым брыкнулся в пол. - Во! Понимаешь, музыка! Леха, музыка!

Леха продолжал раскачивать башкой:

- А чего это их семеро?

Валетов подошел.

- Ну как же ты не знаешь, нот-то семь! Для того чтобы какую-нибудь мелодию сбацать, надо семь нот.

- Всего семь? А-а, ну да. Давай мелодию.

- Так, товарищи бойцы, запоминаем, - «дирижер» прохаживался перед «оркестром», - все в упоре лежа. Кислый отжал меха наверх, Ларев поднялся…

Утоптанные вниз бойцы вновь обозначили готовность к воспроизведению музыки для обиженного товарища младшего сержанта Простакова. Валетов зачитал программу:

- Ми-ми-до-фа-ре-ми. Запомнили, уроды? Поехали!

И началась музыка! Боец, обозначавший нужную ноту, после хлопка дирижера сгибал локти и целовал пол с необходимой и требуемой Валетовым интонацией. После чего по казарме разносилась мелодия, состоящая из разрывающихся с начищенным полом засосов: