- Никак нет, товарищ лейтенант! - поспешно отрапортовал Витек. - Может, из молодых кто?

- Не знаешь, значит, кто у тебя в машине последним был. - Мудрецкий вздохнул и покачал головой. - Эх, Резинкин, Резинкин, а ведь это твой броневик, ты должен и во сне чувствовать, когда кто-то даже рядом проходит… Ну, раз не знаешь, кто без тебя вверенную тебе боевую технику гоняет, да еще и в зоне боевых действий…

Лейтенант несколько секунд любовался, как лицо водителя меняет цвет от красного до молочно-белого. Дождавшись, когда физиономия засветится лунным сиянием, Юрий сменил гнев на милость:

- Ладно, не будет тебе трибунала, хотя дисбат по тебе, раздолбаю, не плачет даже - нервно всхлипывает, все ждет и никак не дождется в свои крепкие объятия… Шлепнуть бы тебя на месте, да патронов жалко, пригодятся еще. Так что два наряда возьми себе, будешь нашу развалину в жилой вид приводить. При помощи ведра и тряпки. А то натоптали за последние дни, свиньи, наляпали грязи, прямо как коровы какие-то… Только сначала потолочек подбелишь, да и стены тоже кое-где не помешает. Да, а Заботин где пропал? Ты его вызвал?

Снова застучали доски крыльца, кто-то плюхнулся на броню и начал скрести ногтями крышку командирского люка. Потом в стальной блин вежливо постучали.

- Занято! - откликнулся Мудрецкий. - Так, Резина, время не ждет - заводи и поехали к воротам!

Постучали настойчивее и звонче - похоже, прикладом. Пришлось открывать и смотреть на фигуру в плаще, мрачной тенью нависающую над люком. Из-под капюшона выглянул встревоженный Заботин - единственный «дед» взвода.

- Товарищ лейтенант, чего тут у вас?

- У нас? - Мудрецкий удивленно оглянулся на Резинкина. - Да в общем-то ничего особенного, все как всегда. Вот, Валета сменить нужно, со мной поедет. А что случилось-то?