- И че, у нас и палатки не будет? - поддержал наступление товарища Резинкин.

- Мужики, - отступил Петр Петрович, - я не знаю. Мне сказали вас сюда отвезти. Вот кирпич, вон цемент, вон песок. Давайте ложите стены, а? Думаю, все же умеете ложить-то?

- Мы наложим, - утвердительно кивнул Ануфриев. - Сколько скажете, столько и наложим. А кто тут до нас работал?

- Не знаю, ребята, не знаю. Вы сидите пока, покурите, а через полчасика давайте начинайте тут движение, чтобы у нас никаких проблем не было. Глядишь, кто-нибудь к вам из хозяев подойдет, скажет, что надо там. Тыры-пыры. То да се. А я поеду, мне в парк машинный надо.

Евздрихин, подбежав к машине, прыгнул в нее, скомандовал ефрейтору Петрушевскому:

- Заводи! - и был рад-радешенек тому, что смотался с точки.

- Что-то мне здесь не по кайфу, - протянул Сизов, опускаясь на бревно.

Тут же с ним присел Ануфриев.

- А вы что смотрите, молодые? Я должен на бетонном полу спать сегодня? Давайте делайте кровати. Тряпку натяните как следует, чтобы сверху ничего не падало. Вон лопата есть. Все есть. Начинайте трудиться. Костер мне надо к вечеру. Или печку ищите какую-нибудь, я че, мерзнуть буду? - бубнил Ануфриев, погоняя.

Фрол не мог нарадоваться. Если бы на месте этого наркота сейчас был бы Казарян, то им пришлось бы здесь летать, как мухам. А этому, похоже, если не все равно, то на скорость выполнения своих поручений он смотрит через обколотое сознание.

С одной стороны, Резинкин был рад отвалить от деда Бори и от Петруся, вырваться наконец из машинного парка и заняться чем-нибудь другим, кроме железок. С другой - он был обижен на комбата. Ведь он все-таки механик-водитель, белая кость, голубая кровь, почти авиатор. Как можно было его взять и вот так вот послать на стройку? Комиссия уехала, машины проверила, все у комбата хорошо. Теперь ему водители не нужны стали. Теперь он посылает знающих людей какие-то сараи возводить.