Я никогда ни с кем не хочу заниматься сексом, кроме Роджера. Никогда. Клянусь, я умру девственницей, если нам с Роджером не суждено быть вместе. Не смогу вынести, если меня будет касаться кто-то другой. Правда, я не уверена, что смогу, даже если это будет Роджер. Может, позже, когда я стану старше, буду чувствовать себя иначе. Мама говорит, что, когда девочки взрослеют, гормоны попадают в кровь, и тогда наше сексуальное желание усиливается. Наверное, я просто медленно развиваюсь. Я знаю несколько довольно диких историй о некоторых ребятах из нашей школы, но я - не они, я - это я, к тому же секс кажется мне таким странным и с ним связано столько неудобств.

Не могу выбросить из головы нашу учительницу современного танца, она постоянно говорит, что сделает наши тела сильными и здоровыми для деторождения, и все время бубнит, что все должно быть "изящно, изящно, изящно". С трудом могу себе представить изящный секс или изящные роды.

Должна бежать. Пока.

10 ноября

Дорогой Дневник, прости, что забросила тебя, но я была так занята! Мы готовимся ко Дню Благодарения, а там уже и Рождество недалеко. На прошлой неделе мы продали наш дом Далберроузам, у которых семеро детей. Мне так хотелось, чтобы он достался какой-нибудь семье поменьше. Так противно, когда представляешь, как шестеро мальчишек носятся вверх-вниз по лестнице и оставляют следы своих липких пальцев на стенах и грязными ногами пачкают мамины белые ковры. Знаешь, когда я думаю о подобных вещах, мне не хочется уезжать. Мне страшно. Я прожила в этой комнате все свои пятнадцать лет, пять тысяч пятьсот тридцать дней. Здесь я смеялась, и плакала, и страдала, и сердилась. Тут я любила и ненавидела людей и всякие вещи. Она стала частью моей жизни, частью меня. Останемся ли мы прежними в других стенах? Или на новом месте у нас появятся другие мысли и чувства? Ох, мама, папа, может, мы совершаем ошибку? Может, мы оставляем тут слишком большую часть себя?