Теперь кролик сидит на папиной ладони. Маленький белый кролик. Передние ножки ещё можно чуточку разглядеть, а задние – неизвестно где! Под себя поджал! Каково-то ему, бедному!
Володя вытирает слёзы уголком подушки и с надеждой смотрит на папу.
– Слушай, сынок. Кролик весь день здесь сидит, рядом с будильником. А ходит он по ночам.
Как только все в доме лягут спать, потушат свет и всё успокоится, кролик расправляет лапки – одну, потом другую, потягивается немножко… Иногда шепнёт: «Ух, отсидел!» – посмотрит на часы и начинает спускаться со стола.
– Папа, как же он на часы посмотрит, если потушили свет?
– А луна? Слушай, сынок, не перебивай. К тому же в это время у меня иногда ещё горит маленькая лампочка.
– Грибок зелёный?
– Да, грибок. Кролику прекрасно всё видно. Тихо-тихо, осторожно-осторожно спускается он на диван. Потом всё ниже, ниже – и вот он уже на полу. Передние ножки у него короткие, задние – подлиннее. Ведь он не только бегает, он даже ходит вприскочку. Посидит на полу, прислушается, пошевелит ушками… Всё тихо, все спят… Я, если ещё сижу, – не в счёт. Он ко мне привык и уже не боится.
Тихими фарфоровыми шажками подойдёт к двери… заглянет в бабушкину комнату…
– Фарфоровыми шажками? – переспрашивает мама, оторвавшись от тетрадей. – Может быть, ты хотел сказать: на своих фарфоровых ножках? Ты уверен, что у кролика фарфоровые шаги?
– Уверен.
Мама, чуть пожав плечами, подчёркивает в тетради ошибку красным карандашом.
Папа продолжает свой рассказ. Володина мама – тоненькая и быстрая, папа – широкий и неторопливый. Белому кролику так уютно сидеть на спокойной папиной ладони.