– Дедушка! – радостно крикнули ребята. Дедушка поздоровался со всеми и стал протирать очки:

– Гулять, говорите, нужно? Вот я и пришёл пораньше, чтобы погулять с Валечкой. Я и мамочке обещал.

– Вы пришли как раз вовремя, Константин Петрович! – сказал папа. – Видите ли, у нас… то есть… Ну, короче говоря, близнецы перепутались! – И рассказал дедушке, что произошло.

– Как же это ты так, Николай? – Дедушка с упрёком посмотрел на папу. – Родной, можно сказать, отец, а родных, можно сказать, дочек перепутал.

– Что же делать, Константин Петрович, виноват, конечно! Да ведь когда я уезжал, они совсем чуть-чуточные были. Позвольте, Константин Петрович! А вы-то сами? Родной, можно сказать, дедушка? И родных, можно сказать, внучек… А ну-ка, где Валя? Где Варя? Какая которая?

Дедушка медленно надел очки и посмотрел на внучек:

– Кхм! Кхм!.. Н-да! То-есть… Кхм!.. Кхм!.. Очки у меня слабоваты стали! Не по глазам уже. Вот если бы мне очки посильнее…

Андрюша засмеялся громче всех.

– А уже тебе, Андрей, совсем стыдно, – сказал папа, – и не уезжал никуда, видишь их каждый день…

– Да, да, – поддержал папу дедушка, – без очков, и глаза у тебя молодые, а родных, можно сказать, сестрёнок…

– Что же я-то? – оправдывался Андрюша. – Я ничего. Я их до болезни очень хорошо различал: Варя была потолще. А в больнице они похудели по-разному и стали совсем одинаковые!

Папа решительно подошёл к буфету, взял пузырёк с лекарством.

– А ну-ка, Варя, – сказал он, – иди-ка сюда, пора лекарство пить. Девочки! Кому я давал лекарство сегодня утром?

Валя и Варя переглянулись и ничего не ответили.

– Эх, папа! – зашептал Андрюша. – Разве они скажут? Кому охота лекарство пить? Оно ведь горькое.