Но оказалось, что у дверей салона столпилась довольно большая очередь из теток всяких возрастов и расцветок. На вопрос, чего это они все тут столпились, тетки ответили, что хотят сделать новый тип покраски — вот прям как у меня. Попыталась объяснить, что это я придумала и что мне нужно вовнутрь, но тетки сразу посуровели, дружно сказали «Вас здесь не стояло», и меня не пустили. Я долго прыгала у витрины, пытаясь обратить на себя внимание работниц салона, но у них там была такая запарка, что никто так и не отреагировал.

11 июня

Позвонила в салон и призналась, что я — та самая девушка, благодаря которой у них теперь такой аншлаг. В ответ эти негодяи заявили, что не понимают, о чем идет речь, и что эту технологию придумал их салон. Я так обиделась, что шваркнула трубкой о телефон и написала подробное письмо в «COSMOPOLITAN», где рассказала всю историю с самого начала и попросила в статье раскрыть всем глаза на этот подлый салон.

24 июня

Наконец, пришел новый «COSMOPOLITAN». Я, трепеща, раскрыла журнал и... На первой же полосе увидела модную манекенщицу, покрашенную моим способом, и огромную рекламу этого вида покраски волос, призывающую всех в салон «Все в порядке». Нет, ну какие негодяи! Вечером пришел Димон, и я ему долго плакалась на этих плагиаторов. Димон в ответ тускло на меня посмотрел и сказал, что ему моя экзотическая расцветка уже надоела, и чтобы я и думать не смела еще раз так покраситься. Ну вот! А я-то надеялась, что новая расцветка хотя бы полгода проработает. Придется, видать, все-таки подумать о новом платье. Больше я с покраской не связываюсь!

27 июня

Ну здрассте! Димон машину купил. Меня чуть кондрашка от этого известия не хватила, потому что я же знаю, что у нас на машину денег нет. Значит он или ограбил кого-нибудь, или начал наркотиками торговать. Потом, слава Богу, все выяснилось.