Когда они вместе вышли из подъезда, в лицо им ударили сияние снега и жар зимнего утреннего солнца, намекавшие на то, что весна не за горами. Славе вдруг стало необычайно хорошо и легко. Он поверил в то, что они расстаются добрыми друзьями. Провод ив Галю до автобусной остановки, он направился домой.

Тем же вечером Слава позвонил Гале.

- Hу как ты? - спросил он.

- Ревела в автобусе как последняя дура, - тихо ответила Галя.

Слава понимающе хмыкнул и положил трубку.

Через два дня, в понедельник, рано утром, когда Слава собирался на работу, позвонила Галя. Подняв трубку, Слава услышал ее голос и понял, что ей плохо.

- Я не могу без тебя, - плакала Галя в трубку. - Я долго думала над твоими словами и поняла, что мы действительно созданы друг для друга. Пожалуйста, прости меня.

Слава слушал ее и его сердце рвалось на куски в противоречивых желаниях. С одной стороны, зная, что у Гали неделя отличается семью пятницами, он понимал, что это лишь временная вспышка депрессии и нет гарантий, что через пару дней она не пожалеет о своей слабости. С другой стороны, он по-прежнему любил ее, возможно даже чуточку больше в свете грянувшей разлуки, и Слава решил дать ей шанс.

- Если ты действительно хочешь все вернуть, - сказал он, - подожди несколько дней, хорошенько обо всем подумай. Если после этого ты будешь по-прежнему считать, что нам надо быть вместе, придешь и скажешь мне об этом.

- Хорошо, я подумаю, - всхлипнув сказала Галя.

Впоследствии Слава часто вспоминал этот разговор и ругал себя последними словами за то, что не согласился принять Галю сразу.

Прошло два дня, а Галя так и не звонила. Вечером в среду Слава не выдержал и позвонил ей сам. Как оказалось, Галя была дома не одна - с ней был Рустем. Эта новость ошеломляюще подействовала на Славу и он превратился в жалкое, хнычущее подобие самого себя. Он умолял, угрожал и пытался вызвать жалость к себе.