Нкуэнг умел проделывать всё это лучше кого-либо другого. Рыба не успела опомниться, как океаниец выхватил её из садка, взнуздал и, опустив в воду, пришлёпнул спинной плавник к борту лодки, как пришлёпывают глину к стенке, когда штукатурят дом.
Очутившись таким не очень приятным способом в море, прилипала ударила хвостом раз, другой, но тут же успокоилась. Всё идёт как надо: она держится спиной за что-то надёжное и это надёжное куда-то двигается. Раз есть движение, значит, будет корм. Так заведено в океане.
ЛЕС ПОД ВОДОЙ
Сначала Нкуэнг действовал веслом, потом поставил парус. Ветер подхватил и понёс лодку к тому месту, где на дне, под толщей прозрачной воды, растёт густой коралловый лес, безмолвный, неподвижный, странный.
Любит морская живность такую подводную чащу. Здесь есть где укрыться мелкой рыбёшке, есть за что зацепиться крабу, есть чем поживиться рыбе покрупнее. Мелкота стаями шныряет среди коралловых ветвей, крабы, спрятавшись в углублениях, только клешнями шевелят, а хищники, живущие за счёт рыбьей мелочи, не торопясь тенями скользят то здесь, то там, высматривая добычу.
Немного существует мест на свете, где вода была бы такой же прозрачной, как здешняя. Каждую веточку коралла можно разглядеть.
Потому-то Нкуэнг и направил сюда свою лодку. Он знал, где ему охотиться. Ловить черепах с помощью прилипалы нужно в прозрачной воде.
ИНОЙ МИР
Ох, и интересно! Часами смотри — не насмотришься. Совсем иной мир.
Нкуэнг свесил голову над краем лодки. Новый мир раскрывался перед ним. Ему видно, его не видно. Никто поэтому не стесняется, жизнь идёт заведённым порядком.
Вон без всякого стеснения омар схватил зазевавшуюся рыбёшку. Та плыла по своим делам, не заметила притаившегося в расщелине рака-великана, и готово. Была рыбка, нет рыбки.