Джонни сел в калошу. И после этого он смеет говорить об отсутствии у меня в голове серого вещества!
Звонок оторвал меня от размышлений. Я сняла трубку.
— Агентство Рио. У телефона — мисс Зейдлиц. Слушаю вас.
— А нельзя ли пригласить самого мистера Рио? — там были не очень вежливы с дамой.
— Да, я приглашу его, если вы укажете мне, где сейчас находится мистер Рио. Нет ли у вас такого определителя?
Не дослушав, мой визави бросил трубку. Элегантным движением кисти я тоже швырнула трубку на аппарат и, поудобнее устроившись на своем жестком стуле за столом с пишущей машинкой, вновь предалась мыслям о том, сколь различны мужчины и женщины, каждый раз находя аргументы в пользу последних.
Только мужчина может быть таким безнаказанно наглым, если знает, что в момент телефонного разговора я не вижу его плохо выбритую рожу. Какая невоспитанность! И непорядочность! Человек должен быть воспитанным — вот на чем зиждется благополучие одного и многих, каждого и всех, мира людей и мира в целом. Я ценю вежливых, порядочных людей, а вынуждена общаться с отребьем.
Сочувствие и жалость к себе вызвали приступ стеснения в груди.
Или это мой новый бюстгальтер жмет?
Внезапно судорога сковала грудную клетку — ни вдоха, ни выдоха, ни малейшего шепота... Что со мной? Неужели я так волнуюсь за Джонни? А что, если его догнала та самая пуля-бабочка, и он лежит с простреленной головой, набитой комиксами, на брусчатке мостовой, а я ругаю и крою почем зря глупую сильную половину человечества?!