Это был удар ниже пояса. Он отозвался нестерпимой болью во всем его теле. Самым ужасным на всем этом процессе было видеть жену Дэйва и его сына, сидевших в зале суда, и смотреть на их лица во время оглашения приговора.

Внезапно он принял решение.

— Я согласен, но с одним условием, — сказал он. — Дэйв получает полное помилование.

— Не могу вам этого гарантировать, — повторил Мастерс. — Для вас мне обещано помилование, потому что вам предстоит рисковать жизнью. А Карсону приговор будет заменен заключением.

— Тогда мой ответ — нет, — сказал Кейн. — Дэйви в тюрьме долго не проживет. Вы же знаете, я провел там год. Уж лучше нам обоим умереть.

Мастерс, поколебавшись, произнес:

— Сделаю все, что смогу.

— Я хочу, чтобы он отправился со мной.

— Нет, — твердо произнес Мастерс. — Губернатор только из-за него и согласился. Если вы убежите, мы его повесим. Он — наш заложник.

Пальцы Кейна сжались в кулак.

— Значит, вы все просчитали?

Мастерс молча ждал, не отрывая от него пристального взгляда.

— Помилование для Дэвида Карсона, — сказал Кейн. — А до себя самого мне дела нет. Ни на что другое я не согласен.

— А если я смогу уговорить губернатора помиловать Карсона, вы согласитесь?

— Да.

— И вернетесь, чтобы подчиниться решению суда в отношении вас?

Губы Кейна сложились в сардоническую усмешку:

— Никогда не пытайтесь стать коммивояжером, Мастерс. Вы умирающему от жажды глотка воды не сможете продать.

— Я просто хочу быть уверен, что мы друг друга понимаем.

— Мы друг друга понимаем, — повторил Кейн. — Но мне нужно письменное помилование Дэйви, и чтобы оно было в руках человека, которому я доверяю.

— Посмотрим, что я смогу сделать.

— Вам лучше поторопиться. — Кейн прислонился к каменной стене камеры. — Ах да, и я хочу, чтобы Дэйви помиловали даже в том случае, если меня убьют.