Он понимал, что сейчас Империи грозит опасность. Коням нужна твердая рука, и Империи тоже. Его проблема в том, что он вырос там, где слишком часто видел восточные армии Ширвана, Царя Царей, и он не испытывал и доли той тревоги, которую чувствовали окружающие его люди. Его жизнь была слишком насыщенной, полной волнений, чтобы он сегодня пал духом. Ему девятнадцать, и он возничий. В Сарантии. Кони стали его жизнью, как он когда-то мечтал. Эти дела большого мира… Пусть с ними разбираются другие. Кто-нибудь станет императором. Очень скоро, если на то будет воля божья, кто-нибудь будет сидеть в катизме — императорской ложе — в середине западной трибуны ипподрома и бросит белый носовой платок, подавая сигнал к началу процессии, и колесницы пройдут парадом, а затем начнутся гонки. «Для возничего не имеет большого значения, — подумал Скортий из Сорийи, кто будет тем человеком с платком».
В Городе Скортий прожил меньше полугода. Его завербовал факционарий Зеленых на небольшом ипподроме в Сарнике, где он правил загнанными конями в слабой команде Красных и выигрывал скачки. Ему пришлось многому научиться. Он действительно научился, и очень быстро.
Скортий прислонился к арке в тени и наблюдал за толпой. Он стоял на возвышении, которое вело вдоль беговой дорожки назад, к внутренним помещениям и стойлам, а также к крохотным жилым каморкам для служащих ипподрома под трибунами. Запертая дверь из туннеля вела вниз, к цистернам в пещере, где хранилась большая часть запасов воды для Города. В свободные дни молодые наездники и конюхи иногда устраивали гонки на лодках среди тысяч колонн, на обширной водной глади, где в полумраке разносилось эхо.