Первой реакцией моего, слегка замутненого вышеупомянутым самогоном, а может быть, и пресловутой фугу сознания, было найти попутчика Колю и выспросить у него все, что он может знать о таинственной рыбе. Я пошарил глазами по-над столом, но среди множества разнообразных лиц, попавших в поле моего зрения, знакомой физиономии не оказалось. Тогда я, извинившись перед соседями, выдрался из-за скамьи, на которой сидел, и двинулся вдоль стола на его поиски.
Колю я отыскал неожиданно быстро. Он стоял чуть поодаль, у стены дровяного сарая и беседовал с каким-то парнем в шикарном красном пиджаке, несмотря на жару, аккуратно застегнутом на все пуговицы. Кажется, это и был виновник торжества - или один из них.
Вопрос мой вызвал реакцию совсем уж неожиданную. Виновник торжества в шикарном пиджаке впился в меня настороженным взглядом, а Коля, слегка наморщив лоб, неожиданно состроил радостную физиономию:
- Да ты что, Витек, какие там морские ежи? Это наверное Марьи Мокеевны ребятишки опять что-то в Чертовом Озере выудили. Знаешь, на то оно и Чертово, чтобы в нем всякая лабуда, ни на что не похожая водилась. А тут у нас еще и радиация всякая... Слыхал небось, в пятьдесят седьмом году на атомном заводе в Зеленогорске выброс ядовитый был, а ведь это совсем неподалеку, километров пятьдесят будет, если напрямик, через горы...
Он говорил что-то еще, улыбался, а глаза были серьезные и настороженные. А может быть, так стало казаться мне уже потом. Hо говорил он все равно слишком много. Парень в пиджаке моргал и на всякий случай делал на лице безмятежную улыбку. Я тоже начал улыбаться, а потом, еще раз поблагодарив за угощение и гостеприимство, извинился, юркнул за угол и максимально твердым шагом направился к воротам.