- О, привет! - светло и радостно встретил меня Чайкин в психбольной пижаме. - А поедем на дачу, яблок дам, вина домашнего! И помидоров завал - у тебя ведро есть?

Ведро он мне одолжил свое - и как был, в пижаме, пошел со мной в гараж. Его ЛуАЗ по-прежнему просил пулю в ухо - даже сильней, чем в прошлом году. Куда-то пропали стекла из дверц, а в целости машину держали проволочные стяжки, и дно не было сплошным.

- Садись! - Чайкин сплел пальцами торчащие проводки; ЛуАЗ затрясло. - Хорошо, что ты вовремя приехал! а то я собрался - как картошку вырою - в Давосе лекции читать, в Швейцарии. Меня там ждут.

До Базарной (быв.Героев Труда) площади мы говорили о тропических глистах и язвах; мне никак не удавалось переключить Чайкина на затерявшуюся статью. Потом он вспомнил о своей сестре:

- Она вышла замуж за хохла - с дальнего хутора, где по-русски не знают и едят одно сало. Он выучился на офицера и развелся с ней. А ее в виде неполной семьи в Израиль не берут! звоню ему сколько ты хочешь тут работать вышибалой? тут же они свелись, въехали и разбежались. Теперь он там майор, а она выходит за араба! Капочка пишет, что Камаль хочет окрестить ее девочку в мусульманскую веру; вся семья в ужасе!

При повороте на узенькую Золотарскую (быв.Краснопутейскую) ЛуАЗ раскашлялся и поехал рывками, издыхая; сзади нас грозно замычала иномарка, похожая на глыбу черного льда.

- Твой кадиллак мне в бампер не уперся, - пропел Чайкин, приглаживая волосы перед зеркальцем и обретая глупанутый вид. Это аккумулятор! я его давно не заряжал.

ЛуАЗ умер и встал; из черной глыбы вышел двоюродный брат тех, кто стращал Змею счетчиком.

- Ты, это! - начал он, но Чайкин жалобно заблеял, а я извинился за него:

- Он немой, ходить не может. А я не вижу ничего, - и в доказательство, собрав глаза в кучу, начал тыкать в свои окуляры. Чайкин от полноты счастья засмеялся как дурак.

- Кал-леки, - выдохнул бугай, руками выпихивая ЛуАЗ на тротуар.