– Интересно, – пробормотала Катя, – что же помешало ему вернуться?

– Ну, я же говорю, заболел он…

– Это понятно. Но только что же это была за болезнь такая, после которой он не смог или не захотел сюда возвращаться?

– Ну, мало ли… Все-таки ему тогда уже сколько лет-то было!

– Нет, я просто на сто процентов уверена, что это как-то связано с таинственным открытием, о котором он упоминал!

– Ничего себе открытие! – воскликнул Данька. – Даже вообразить трудно, что это могло быть!

– Это точно! – согласилась Катя. – Я, конечно, попробовала выудить у бабушки какую-нибудь полезную информацию, но почти ничего нового не узнала…

– Почти?

– Ну, пожалуй, единственное, что как-то заслуживает внимания, это ставшее почти навязчивым желание профессора обязательно о чем-то рассказать японским коллегам. Во всяком случае, бабушка говорит, что его жена неоднократно об этом упоминала.

– Да, информации у нас негусто, – сделал вывод Данька. – К тому же мы и сами толком не знаем, что нас интересует. Уже второй день говорим о какой-то тайне, а тайна, если и существует, давно похоронена вместе с профессором…

– Но следы ее наверняка где-то остались, – возразила Катя, останавливаясь. – Например, в этом заброшенном колодце…

Раньше Даньке приходилось видеть колодцы только в кино. Поэтому он с любопытством стал разглядывать прямоугольный, почерневший от времени бревенчатый сруб, покрытый у основания ярко-зеленым слоем мха. На большой деревянный барабан была намотана толстая цепь с крупными звеньями, к которой крепилось похожее на бочонок ведро. Его рассохшиеся деревянные бока сверху и снизу перехватывали обручи из потемневшего металла. Ведро стояло на широком краю колодца и находилось точно на уровне Данькиной головы. Данька подошел вплотную к срубу, приподнялся на носках и попробовал заглянуть внутрь.

– Можешь не сомневаться, воды там нет, – произнесла стоявшая позади Катя. Она подобрала с земли камень и швырнула его вниз. Из колодца не донеслось ни звука.