Я торопливо расстегнул ремень, и, приспустив джинсы, обнажил свое горе, которое у нормальных людей принято считать достоинством.

- Вот уж не думала, что увижу тебя когда-нибудь здесь, - произнесла она, небрежно протерев нужное место салфеткой. - Чего же ты мамку тревожишь, а?! Hе знаешь, что ли, какой на дворе век? Про безопасный секс, хоть краем уха, слышал? А еще на будущего врача учится. Позор!

С тетей Любой я предпочитал помалкивать - она не из тех, кто за словом в карман лезет. Даже когда она бывала у нас в гостях, я старался быть глух и нем.

- Ууу... молчит, как партизан, - усмехнулась мамина подруга.

Промокнув влажным тампоном все то же место, она достала тонкую стальную спицу с желобком на конце и осторожно погрузила его внутрь моего бедного органа. Я невольно напрягся, ощутив доселе незнакомое чувство проникновения в меня чего-то чужого.

- Я, конечно, понимаю, что вам парням вечно не терпится, но ведь с умом надо все делать, - более мягко заметила она, достав инструмент. - Хотя, чего я тебе все объясняю, вон какой дылда вырос, сам должен соображать.

Она взяла пробирку с жидкостью и опустила в него спицу. Взболтав пробирку, тетя Люба выставила ее на свет и пригляделась.

- Маловато будет, давай-ка мы еще разок, - порадовала она меня.

Я снова напрягся от неприятного ощущения.

- Теперь нормально.

- Теть Люб, - осторожно обратился я к ней, застегивая джинсы, - ведь я же еще не болен, это меня мать заставила пойти. А так, я здоров, и в подруге уверен на все сто.

- А вот это мы завтра узнаем. За анализами можешь не приходить, я все Марине передам.

Hа следующий день, мать позвонила с работы и оглушила меня новостью, которую я никак не ожидал услышать.

- Поздравляю, доигрался, оболтус ты эдакий, - ядовито произнесла она.

- Что такое?.. - промямлил я в ответ.

- Мазок показал острый трихомониаз, сразу три креста. Вот что такое.