- Я - вещая дева Соломифь. А ты - мой слуга.

- Я не слуга.

- Не слуга. Ты мой гость, - дева подплыла ближе и говорила, скромно потупив взгляд. - Ты мой желанный гость. Но, я надеюсь, что еще станешь слугой. Видел, как хорошо я тебе танцевала холодный огонь? Я старалась. Надеюсь, и ты постараешься. Ты будешь мне хорошим слугой.

На последней фразе из-под кротко опущенных ресниц блеснул острый взгляд, а губы раздвинулись в улыбке, обнажив красивые белые зубы. Семен вспомнил, что уже видел эти зубы, и попытался представить за совершенными чертами девы очертания ее черепа. Послушный мысли, череп проступил сквозь ее лицо мертвым оскалом.

- Хорошо, что ты пришел, мне нужны слуги, - ласково продолжила дева.

- Но я не хочу быть твоим слугой.

- Разве ты пришел не за этим? А я-то думала...

- Я выйду отсюда.

- Видишь это? - дева положила ладонь на грудь, и Семен увидел знакомые ему бусы - наполовину черные, наполовину белые. - Ты будешь здесь, в бусах. Многие приходят за моим золотом, и все они селятся здесь. Это не просто бусины. В черных живут души моих слуг. Белые - пока пустые. Ты будешь жить вот в этой бусинке - двадцатой по счету. Впрочем, нет - в ней будет жить твой товарищ. Он слабее тебя и уже готов стать моим. А ты станешь двадцать первым. Двадцать один - хорошее число.

Дева очаровательно улыбнулась, а Семен попытался подняться с каменного ложа, но не смог - тело его не слушалось.

- А зачем тебе столько слуг? - спросил он, пытаясь придать тону игривость.

- Когда наберется сорок, я, опираясь на них, выйду из этой могилы и снова стану живой и свободной, а все мои побрякушки достанутся сорок первому - пусть обрадуется. До тех пор же никто пришедший сюда не выйдет обратно.

- Неужели нельзя выйти?

- Никто из девятнадцати не смог. Они были глупы, как и все люди пытались выйти наружу, хотя нужно было идти внутрь. Ты пойдешь внутрь? голос девы Соломифи звенел насмешкой.