Семен взошел на холм, с каждым шагом все больше различая ее лицо. Когда они встретились, то посмотрели друг другу в глаза, и взгляд девы не был, как обычно, хищным. Скорее, в нем теплилась грусть. Странно тихо ее губы произнесли:

- Не уходи.

В первый момент Семен был так обескуражен, что нелепо спросил:

- Почему?

И получил ответ:

- Потому что ты мне нравишься. Два десятка мужчин были здесь до тебя. Ни один не ушел и ни один не вызывал во мне желания сказать "не уходи". Только ты. Ты очень силен, в тебе есть не только сила тела, но, что важнее, сила жизни. Когда я пыталась вынуть ее из твоего сердца, то впервые не смогла этого сделать. Жизненная сила вырвалась и снова вернулась туда, где жила.

Ты - царь, не по рождению, а по духу, и мы должны быть вместе. Ты станешь не просто моим слугой, но мужем, и когда кончится заклятие, мы вместе возродимся к новой жизни и пойдем в мир. Хочешь, милый?

Давай, бреши, думал Семен. Он понял бабскую уловку Соломифи расслабить его, расслюнявить, а потом, расслабленного, ударить побольнее. Кошка спрятала когти и мурлыкала:

- Можешь пытаться выйти из моего дома, но это безнадежно. Скоро твои силы иссякнут и ты угаснешь. Тогда тело исчезнет, а душа займет место в моем ожерелье. Так приди сам, и наши души будут вместе все годы до освобождения и годы после освобождения.

Отбрось свое тело, я хочу...

- Расскажи о себе, - обрубил ее речь Семен.

- Обо мне, Соломифи? Соломифь юна и стара. Когда она умерла, ее возраст не насчитывал и двадцати, но с тех пор прошли века. А, может быть, десятки веков. Живя здесь, теряешь счет времени. Вечности кажутся мгновениями, а мгновения - вечностями. Только гости иногда напоминают о смене лет. Приносят новые вещи, новые слова. Мое любимое развлечение - встречать гостей.

Еще развлечение - беседовать со слугами.

Еще - вспоминать жизнь, те времена, когда Соломифь была еще из плоти и крови, а не хозяйкой каменного бугра, как сейчас. Ее несло по странам, словно сумасшедший ветер. Цари и вожди прислушивались к ее пророчествам, предлагали кто престолы, кто постели. Но Соломифь нигде не находила дома, ее несло всг дальше и дальше, навстречу новым похождениям, пока, наконец, не занесло в эту степь, на эту реку.