— Получены ли ответы из Мадрида? — спросил император тихим голосом, после того как они переговорили уже о неблагоприятных результатах народного голосования, которое было явным указанием на то, что необходимо предпринять меры для удовлетворения нужд народа и войска,

— Известия от барона Мерсье получены, ваше величество, час тому назад пришли депеши.

— Что же в них сказано? — торопливо спросил Наполеон.

— Маршал Прим намеревается предложить кандидатом на испанский престол принца Гогенцолернского. Это самое чувствительное оскорбление для французской нации.

— Значит, он это предпринимает, ну, тогда, господин министр, не будем медлить после объявления этого известия, а воспользуемся настроением минуты! Ведь подобного случая никогда больше не повторится!

— Я намерен в эту же ночь переслать инструкции для господина Бенедетти в Берлин, ваше величество.

— Повремените с этим. Будет гораздо лучше, если наше посольство в Берлине воспользуется этими обстоятельствами, когда они уже будут обнародованы. Граф Бисмарк не должен быть слишком поражен, получив от нас это известие. И вы думаете, как мы, что общественное мнение усердно нападет на это известие.

— Преданные нам журналы будут в этом случае очень полезны, и я имею основание надеяться, что все другие органы печати единогласно провозгласят: «Да здравствует война!»

— Ну хорошо, господин министр, тут много работы не будет, прежде всего мы должны стараться, чтобы южные государства по крайней мере остались нейтральными.

— Нет причин в этом сомневаться, ваше величество, — с задумчивой улыбкой сказал Оливье.

Наполеон заметил:

— Не будьте слишком уверены, мой любезный, мы должны постараться это устроить. Приходите в мой кабинет с депешами, — прошептал император, когда принц Рейс и Мак-Магон, разговаривая, приблизились к ним.