Поскольку с этими двигателя Джонни не имел и не хотел иметь ничего общего, то ему тоже волей-неволей приходилось заниматься самой черной работой: мыть полы и окна, чистить туалеты, приносить пиво веселящимся белым джентельменам. Черных даже в бары иначе как в виде прислуги не пускали. Лишь через месяц, когда его бедная голова уже ломилась под напором невеселых мыслей, Джонни наконец понял, что послужило отправной точкой его нынешнего состояния. Эта игра, 'Север против Юга'. Он тогда решил сыграть за Южан и: победил. Да, победил дважды или трижды. Вот тогда все и произошло. Что-то где-то заклинило в мироздании и наступление Севера на Юг было остановлено, многочисленные армии Соединенных Штатов наголову разбиты и победоносные войска Конфедератов понесли свое знамя в сторону Канады. Причем самой Канады тут не было, как и Мексики. Так уж получилось. И 'страна равных возможностей' простиралась от Аляски до Панамского канала. Единственное, что получили от этого черные, так это отмену рабства, но расовая дискриминация никуда не делась и стало еще хуже, чем в 50-х. Никто не надевал неграм ошейника, но за людей их все равно не считали, лишь из лени держа при себе. Ведь кто-то должен работать. Нужно было что-то менять и менять самым срочным образом. И Джонни даже знал, как. Нужно было всего лишь не поспать четверо суток, напряженно решая программистскую задачу, выпить несколько чашек крепкого кофе и сыграть за северян в 'Север против Юга'. Но на этом пути стояло одно небольшое, зато непреодолимое препятствие. Во всем обозримом пространстве не было ни одного компьютера, ни одного дисковода, в который можно было бы зарядить несуществующую игру, приведшую его к столь плачевному положению. Оставалось только стащить у отца его большой облезлый револьвер, сохраненный им еще с войны в Корее, и разнести свою голову. Его сверстникам было куда легче, ведь у них не было воспоминаний о том чудесном мире, где он ездил на красивом красном автомобиле, запросто мог посидеть с девушкой в любом кафе, где деньги зарабатывались не ломовым трудом, а 'игрой на пианино'.