Не та дымящая развалюха, к которым он уже привык, а настоящий, современный, комфортабельный автомобиль. Может не самой последней модели, но для Джонни он был самым лучшим, самым радостным, самым красивым. Он проводил его взглядом и замер, когда из остановившейся машины выбрался негр: в костюме с галстуком. Держащий в руке кожаный дипломат. Джонни бегом кинулся к нему, схватил за плечи, трясясь в порыве любви и нежности ко всему окружающему миру, принялся истерически плакать. А обалдевший от такого неожиданного нападения клерк, приехавший на склады своей фирмы, располагавшиеся в этих самых бараках, только и мог, что махать руками и да говорить: 'Брат! Ты что, брат? Ты чего накурился? Брат'. Наконец, когда он уже твердо решил съездить ополоумевшему негру в обносках в челюсть, тот зашатался и, закатив глаза, рухнул в обморок. Но губы его растягивала радостная улыбка.

А где-то далеко-далеко, куда никогда не залететь самому мощному космическому крейсеру, вспышки и щелчки Великой Машины начали замедляться. Потом что-то мигнуло, щелкнуло в последний раз, и творение неведомого Разума снова погрузилось в долгую дремоту, которая может длиться вечность, а может и всего один миг.

1998 год