Когда наиболее уважаемые граждане расселись, а на площадь набился остальной народ - где-то тысячи полторы человек, небольшой оркестрик заиграл заунывную музыку и брат Себастиан, посовещавщись с мэром, подал знак в сторону башни. Палач, крупный габаритный мужчина с объёмистым брюхом и длинными, как у обезьяны, руками, вместе со своими двумя подмастерьями - на всех троих были красные колпаки с прорезью для глаз, подвели возок к единственным воротам башни. Караульные на воротах отдали честь и принялись раскрывать дубовые, окованные толстыми железными полосами,створки. Hа порге уже стояли конвоиры с молоденькой, лет восемнадцати, девчонкой, одетой в неземной белизны балахон. Её распущенные волосы достигали груди, довольно крупной и хорошо обозначенной. Стражи вели её под руки - ведьмочка еле переставляла ноги а голова была свешена вниз. По толпе прокатился гул и дружный вздох. Восхищенно заулюлюкали студенты. Стражи завели заключенную в установленную на возке железную клеть, где она опустилась на пол, почти упав - лежать не позволяла узость клети. Узница так и не подняла головы. Палач закрыл дверцу и что-то сказал подмастерьям. Те резво выбежали вперед и вытащили ножи, буд-то защищались от кого-то. Сам палач неторопливо повел понурую лошаденку, неспешно топающую под заунывную мелодию. Толпа раздвинулась еще сильнее, расширяя и без того широкий, огороженный гвардейцами проход. Сами гвардейцы тоже подались вслед. Когда наконец бедую девушку опутали цепями на помосте возле столба, отец Себастиан встал, и произнес короткую речь. -... Прими же очищение, сестра моя! Он сошел к костру, достал приготовленный факел, благословил его и поджог. Затем передал палачу. - Воздаяние. - прохрипел тот и бросил факел на просмоленные дрова. Через секунду взметнулось рыжее пламя и начало пожирать подсохшие поленья. Ветерок отнес несколько искр на подол длинной сорочки. Девушка приподняла голову и на лице её отобразился ужас.