Долговязый наступил мне на хвост, а потом схватил сзади за шею и поднял над головой.

— На что он тебе? — спросила тетка.

— А так… — сказал Долговязый. — Посажу его в клетку. Пусть сидит. Забавно.

«Теперь пришел конец и мне…» — подумал я. И не стал ни есть, ни пить. Как лег в угол клетки, так и пролежал два дня.

— Сдохнет бурундук! — сказал Долговязый и понес меня продавать.

— Да… — папа резко встал с дивана. — Мы обязательно должны спасти Сороку и Машеньку. Это дело я беру на себя. Нельзя допускать, чтобы торжествовала несправедливость. Иначе она просто привыкнет торжествовать!

— Нет, это дело я беру на себя, — возразил Бориска, — ведь они мои друзья!

— Не надо спорить, — сказала мама. — Чем больше людей начнут спасать Сороку и Машеньку, тем лучше. Твои друзья теперь и наши друзья.

— Я очень рад, — сказал Бук, обращаясь к папе и маме. — Вы оказались точно такими, как рассказывал нам Бориска. Спасибо!

— Спасибо и тебе, Бук, — сказала мама. — Нам очень приятно слышать это. А теперь идите с Бориской спать. Он покажет тебе твой домик. Бориска сделал его из клетки. И угостит оставшимися орехами. А мы с папой еще подумаем, как лучше выручить Сороку и Машеньку.

— Я не буду жить в клетке, — сказал Бук. — Пусть она даже и переделана. Лучше лягу спать с Бориской.

— Как хочешь… — Мама пожала плечами и крикнула вслед Бориске: — Хорошенько умойся и почисти зубы!

— Я тоже хочу чистить зубы, — сказал Бук Бориске, — попроси у мамы еще одну зубную щетку.

— В ванной все есть, — ответил Бориска. — Пошли.

И друзья, прежде чем лечь спать, долго еще чистили зубы и плескались в ванной.

Не имей пять рублей

Бук еще спал, свернувшись колечком около стенки, когда Бориска проснулся.

Было очень рано — за окном стояла полная тишина, даже воробьи не чирикали. Бориска повернулся на правый бок и хотел закрыться с головой одеялом, но вдруг услышал, что папа уже встал и ходит по квартире. Папа редко вставал раньше мамы. Но зато уж если вставал!..