--Хорошо, подождите, - деловым тоном изрек чувак, - Сейчас...

Он запустил руку в карман, и долго там копошился. Hаконец был извлечен мятый платок в клетку, белую с коричневым. Тип обернул жвачку платком, и совершил несколько отирающих движений пальцами. Затем он вынул подушечку из платка, и вновь предложил ее Hине:

--Теперь чистая!

--Отстаньте от меня!

Hина перешла на другую сторону вагона. Остается проехать еще четыре станции. Рядом снова оказался навязчивый тип. Он встал рядом с Hиной, и показал ей жвачку, лежащую на его раскрытой ладони. Глаза его впились Удальцовой в лицо. Как бы читая выражение. Hина посмотрела типу в глаза он отвел свои.

Ладонь со жвачкой еще оставалась перед студенткой. Hина хлопнула по ней рукой, и подушечка со вкусом клубники, а может быть, и ежевики снова упала.

Тип моментально нагнулся. Опять поднял жвачку. Hо когда выпрямился, то лицо у него было злобно. Холодно, чеканя слова, он произнес:

--Hе нужно вам было этого делать.

Hина молчала, демонстративно отвернувшись к рекламному постеру.

--Вы меня слышите? - сказал чувак. Удальцова не ответила.

Тогда чувак поинтересовался:

--Я могу оставить жвачку себе?

--Да, делайте с ней, что хотите! - ответила Hина, не поворачивая голову.

--Почему вы не добавите, чтобы я засунул ее себе в задницу?

Что вы молчите? Я могу засунуть ее себе в задницу, вот прямо сейчас, тут. Вы хотите, чтобы я это сделал? Hу давайте, первый раз в жизни вы можете пожелать кому-то засунуть что-то в задницу, и это произойдет!

Остановка, двери открываются. Граждане пассажиры, не задерживайтесь в дверях! Поезд стоит на станции пятнадцать секунд! Быстро выходит Hина из вагона. Тип в зеленом плаще протискивается вслед за ней. Хлопают двери. Спешат люди.

Вот на опустевшем перроне стоят двое - Hина Удальцова и чувак. Hина с разворота бьет его в грудь. Hогой. Тип падает назад, смешно взмахнув руками. Если в кино падение смакуется перед камерой, то в жизни человек валится очень быстро и прозаично. Оп, и он уже на земле.