— Скоро, скоро, скоро! Очень скоро все птицы совьют себе гнёзда!
На верхушке чёрной ольхи сидит ворон.
Кряхтя, он ищет в небе жаворонка:
— Дурррень! От ррадости ум за ррразум зашёл! Пррридётся тебе ещё кукушке-хитрушке яйца высиживать… Дурррень!
Солнце глядит в весёлый ручей и улыбается.
КУДА ТЕЧЁТ РУЧЕЙ?
Вернувшись во двор, Микинь спрашивает маму:
— Куда течёт Студёный Ручей?
— К речке, сынок, к речке Авоксне. Она теперь за Циемской горой разлилась, как море… Крутит турбины новой электростанции. Даёт ток нашему колхозу…
— А куда течёт Авоксне?
— В Даугаву.
— А Даугава далеко?
— Далеко, сынок: за Бором Белых Грибов.
Микинь задумывается. Потом идёт в дровяной сарайчик, выбирает щепку, раскрывает нож, привязанный верёвочкой к поясу, и начинает стругать.
Мать говорит ему:
— Опять порежешь палец!
— Не порежу. Я уже большой.
— Что это ты там мастеришь?
— Лодку. Пусть плывёт в Даугаву.
Когда лодка готова, Микинь, крепко зажав её в руке, бежит к ручью.
Через мостки с шумом хлещет мутный поток.
Вода подхватывает лодку Микиня и, завертев её, уносит. Микинь бежит по берегу вслед, но лодка скрывается за поворотом и исчезает из глаз.
Далеко до Даугавы…
НАПИТОК СИЛЫ
Вешние воды сошли, и снова стали видны мостки через Студёный Ручей.
Тёплым воскресным утром отец сказал Микиню:
— Сбегай-ка, сынок, в кладовушку да принеси бурав. За берёзовым соком пойдём!
И они зашагали по тропинке. Микинь несёт на плече большущий бурав, а отец — деревянное ведро и желобок.
Отец глубоко пробуравил берёзу, туго забил желобок, и вот чистой слезой берёзовый сок закапал в ведро.